Его взгляд остановился в углу возле двери в кабак, и хозяин невольно вздохнул. Там сидел самый неприятный из всех его клиентов. Это был совсем молодой человек, который порой убивал в день до четырех человек, осмелившихся обратиться к нему с вполне закономерным "малыш" или "мальчик". За "парня" он мог расквасить нос, за "молодого человека" подбить глаз. Обращение "приятель" вызывало лишь скрежет зубов, однако без членовредительства. Абулетес пытался как-то отечески втолковать юноше, что весь Шадизар не может знать его по имени, что же до прозвищ, то ведь их нужно еще придумать.

- Пусть называют "киммериец", - мрачно заявил парень.

Абулетес воздел к небу жирные короткие ручки и закатил глаза:

- Спаси нас, пресветлый Митра, да откуда же они могут знать, что ты киммериец, ма... приятель!

Мгновение Абулетеса сверлил свирепый взгляд синих глаз молодого варвара, после чего тот ответил:

- Погляди на себя в зеркало, Абулетес. Как по тебе за версту видно, что ты прятал в своем подвале тех трех высокородных дурочек, которых недавно продали в гарем, так и моя внешность...

- ...указывает на человека благородного, отважного и наделенного прочими достоинствами, - подхватил Абулетес. - Но поверь мне, друг мой, в Заморе никто слыхом не слыхивал ни о какой Симмерии...

- Киммерии, - поправил юноша, медленно багровея от злости.

- Неважно. Это я сказал с акцентом. Словом, Конан, я просил бы тебя быть посдержаннее. Знаешь, в конце концов, молодость - не порок, напротив, прекрасное время жизни. Если бы я мог вернуть мои молодые годы...

Конан из Киммерии смерил его с головы до ног презрительным взглядом, и Абулетес поспешил налить ему вина.

Впрочем, после этого разговора киммериец стал действительно более сдержанным.

Был он высокого роста, широкоплеч и мускулист. Отличное сложение, правильные черты лица и, как это ни странно, своеобразное варварское благородство - все это привлекало к нему людей.