Конан потянул за крышу и легко снял ее. Ларец. Он запустил туда руку и почти мгновенно нащупал что-то узкое и твердое. Вытащив предмет под яркий лунный свет, киммериец увидел чудесный блеск алмазов. Пояс из белого золота в виде двух тесно сплетающихся змей. Там, где головы рептилий сближались, сверкал большой алмаз, который змеи держали в зубах с двух сторон.

На миг Конану вспомнилась диадема. Не ее ли имел в виду кхитаец, когда говорил о том, что почти все похищенные вещи уже возвращены богине? Но Конан тут же покачал головой. Диадема находится у Семирамис, а подружка киммерийца была не такой женщиной, которая выпустит из рук подобную драгоценность. Вряд ли хрупкому на вид Ючэну удалось бы отобрать у Семирамис ее добычу, если даже такому могучему гиганту, как Конан, это подчас бывает не под силу. Вероятно, сходство объясняется просто тем, что вещи сделаны в одной и той же стране. Может быть, даже одним и тем же мастером, вот и все.

Конан тряхнул головой, отбрасывая с лица гриву черных густых волос. Не все ли ему равно! Сейчас нужно думать о том, как получить с Ючэна деньги за сделанную работу, а остальное его не касается.

Сунув пояс в мешок и накрыв пагоду крышей, киммериец неспешной походкой двинулся к балюстраде, чтобы спуститься по стене в том месте, откуда начал свое восхождение.

Аршак открыл глаза. Поначалу ему казалось, что вокруг царит непроглядный мрак, но постепенно тьма начала рассеиваться. Наконец он различил рядом с собой странно знакомое лицо с узкими глазами. Он хотел пошевелиться и тут же вспомнил: в саду, когда рассвирепевшая Зоэ мчалась к нему, заранее растопырив когти, кто-то подошел сзади, напустил ледяного холода, после чего он не смог больше двинуть ни рукой, ни ногой, точно провалился в мертвенное оцепенение.