Даже в темноте ему было видно, как устало сгорбилась Эйлин и опустила голову; Язур готов был поклясться, что она прикрывает рукавом лицо, будто плачет. Ах, как бы ему хотелось хоть чем-нибудь ее утешить. Внезапно его озарило: он понял, что судьба привела его сюда все-таки не случайно! Язур улыбнулся собственным мыслям. Пусть Ориэллу уже не догнать, но помочь ей тем не менее он еще может. Разве волшебница не была бы рада, зная, что кто-то заботится о ее матери?

Увлеченный этой идеей, Язур собрался уже перейти мостик, но вовремя остановился, вспомнив резкие слова и яростный взгляд, брошенные Феей Озера перед уходом. Нет, сказал он себе, надо бы подождать, пока она малость не успокоится после стычки с Хеллорином. Он ей необходим — это несомненно, — но вот убедить ее в этом будет довольно непросто.

Ваннор, когда Язур после ужина объявил ему о своем решении, к большому неудовольствию юноши, в открытую рассмеялся:

— Оберегать госпожу Эйлин?! Нет, ты все-таки неисправимый романтик! От чего такого, скажи на милость, ты собираешься ее оберегать, с чем она сама не могла бы справиться? Может, заодно ты спросишь, не нуждается ли в защите Повелитель фаэри?

— Чушь! — неожиданно вступилась за Язура Дульсина. — Ты, Ваннор, на редкость умен, но порой бываешь так же на редкость глуп. Госпожа Эйлин только что потеряла дочь, а ее дом — в руинах. Ей непременно нужно, чтобы кто-то был рядом. Даже если мы с тобой печалимся о судьбе чародеев, то представь, каково сейчас ей. Она стремится к одиночеству, чтобы предаться скорби, но, боги свидетели, не вечно же ей рыдать!

— Могущество и сила тут ни при чем, — подхватил Язур. — Часто самыми опасными врагами для нас становятся уныние и безнадежность, и никто не в состоянии справиться с этими недругами в одиночку. Ей нужно, чтобы кто-то отвлекал ее от мрачных мыслей и ободрял…