Но когда она подошла ближе, от ее облегчения не осталось и следа: Харгорн стоял ссутулившись, плечи его дрожали, и впервые со времени их знакомства Дульсина увидела, что он совсем старик. Впрочем, услышав ее шаги, Харгорн выпрямился, и хотя, когда он повернулся, лицо его блестело от влаги, глаза были сухими и светились умом.

- Мара ушла, - сказал он, прежде чем Дульсина успела открыть рот. Бедная девочка все это время была здесь, в Долине, а я и не знал. - Голос его упал до шепота. - Я всегда ею очень гордился и - она об этом, конечно, не знает - мечтал о такой дочери, как она. - Он встряхнулся, и взгляд его снова стал ясным. - Но не будем ее оплакивать, ведь еще ничего не известно... Кстати, - добавил Харгорн, оживляясь, - услышь меня Мара сейчас, она бы сказала мне пару ласковых за такие речи. Ума у нее побольше, чем у иных... Прости, дорогая, - спохватился он. - Что я могу для тебя сделать?

Дульсина не могла сразу ответить: на нее тоже навалилась печаль. Она вспомнила, как в праздник Солнцеворота потеряла в Пассаже Занну, дочку Ваннора, а Мара и госпожа Ориэлла выудили девочку из толпы и целой и невредимой привели к экипажу. Эти две молодые женщины, воительница и волшебница, всегда спешили на помощь друзьям с отвагой и решимостью, свойственными юности. Они так много пережили с тех пор - и вот обе пропали.

- Ну же, выкладывай, - прервал ее мысли Харгорн. - Зря я завел этот разговор, только расстроил тебя... Но я не завидую тем, кто осмелится встать на пути у Мары и Ориэллы. А от этого выводка мокрых куриц, - он кивнул в сторону остальных, - нам с тобой толку мало. Но, благодарение богам, здесь есть два человека, готовых ради них пораскинуть мозгами.

Дульсина улыбнулась. Они с Харгорном стали хорошими друзьями еще с тех пор, как старый воин тайком провез ее в Долину, куда Ваннор строго-настрого запретил ей являться.