Ваннор, на которого ее угрозы явно не произвели впечатления, посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом.

- Как пожелаете, госпожа, - сказал он наконец. - Никто не собирается оспаривать ваши права на эту местность. Но если мы можем вам чем-нибудь помочь... - Он оборвал себя и, покачав головой, тихо пробормотал:

- Хотя нет... Куда там... Ваша дурацкая гордость никогда не позволит вам просить помощи у смертных или принять эту помощь. Скорее вы предпочтете умереть здесь от голода, холода и одиночества.

Тут Эйлин не выдержала и обрушила на голову Ваннора поток бранных слов, чувствуя несказанное облегчение, что нашла в конце концов мишень для своей ярости. Ваннор спокойно смотрел на нее - ну да, так и есть: на его лице была написана жалость, которую она так боялась увидеть. Внезапно волшебница осознала, как она выглядит со стороны: растрепанная безумная ведьма, цепляющаяся за остатки прежней гордости, смешная и жалкая одновременно. Это ее образумило, и она замолчала на полуслове.

Ваннор склонил голову в знак уважения.

- Госпожа, - просто сказал он, - Ориэлла дала мне немало поводов побольше узнать о легендарной гордости и бурном темпераменте Волшебного Народа, но от этого я не стал уважать и любить ее меньше.

Неожиданно для себя Эйлин улыбнулась.

- Подружившись с моей дочерью, ты получил отличную возможность познакомиться с нашим характером, - признала она.

- Что верно, то верно, - тоже усмехнулся Ваннор, - но Ориэлла гораздо подробнее познакомила меня с хорошими его сторонами, нежели с дурными. Отвага, преданность и редкая честность...

Он не договорил: воздух у них над головами наполнился лаем гончих, визгом рожков и торжествующими криками фаэри, рассекающих небо. Владыка Лесов вернулся в Долину.

***

Ни угрозами, ни уговорами Паррику с Сангрой не удалось заставить Язура изменить свое решение вернуться в Южные Царства и разыскать Элизара. Теперь он горько раскаивался в том, что ушел с чародеями на север. "Не моя это земля, - говорил Язур, - и нечего мне больше здесь делать".