Капитан Брекет шел по коридору своего корабля. Старый космический волк замечал любую мелочь. Пластиковые стены сегодня вымыты, но не так, как вчера. Здесь они просто блестят чистотой, а здесь – едва протерты. Вывод: кто-то развлекался с программой робота-уборщика.

Навстречу шла симпатичная китаянка… бортинженер. Они обменялись приветствиями. Только приветствия, и все. Радует. Она обошлась без вопроса, который ему задавали по тридцать раз в день.

Кают-компания. Дверь заблокирована в открытом состоянии. Внутри – шум голосов, слышны чьи-то запальчивые интонации. Вдруг голоса затихают. "Караулили черти" – подумал капитан, и был прав. Все давно уже знают, когда капитан просыпается, и по какому маршруту обходит свои владения. "Сейчас вышлют парламентера, чтобы задать проклятый вопрос" – подумал капитан, и угадал. Парламентер получил тот же самый ответ, что и много раз до этого.

Вскоре капитан появился в лаборатории у биологов, где сам задал сакраментальный вопрос:

– Когда можно будет высадиться на поверхность?

– Когда рак на горе свистнет, – сварливо отозвался пожилой мужчина в очках и блестящем халате. – Капитан, вы хотя бы представляете, какова степень нашей ответственности?

– Ну откуда мне, – миролюбиво проговорил тот.

Капитан слишком давно знал главного зануду на корабле: профессора Окински. И давно выяснил, какими словами проще всего превратить профессорское брюзжание в детальный и полезный отчет.

– Во-первых, эти водоросли. Эти чертовы водоросли. Это не атмосфера, это какой-то суп! Неудивительно, что мы ни хрена не видим, их тут миллионы на кубический сантиметр, не считая спор и разного мусора биологического происхождения

– Я всегда думал, что водоросли в воде…

– А эти – в атмосфере. Впрочем, не удивлюсь, если их озера – это вообще кисель из водорослей. А вы говорите: высадиться. Даже от этой живой пыли у каждого десятого последует острая аллергическая реакция.