- Аннушка, девочка моя,.. - Но тотчас же черты его исказились, губы посинели, он побледнел, выкрикнул в ужасе: -Как вы смели?! Я же запретил!.. Уходите!

Анна выбежала из мастерской почти в беспамятстве, хотела позвать Григория Алексеевича, но тотчас опомнилась и опустилась в кресло.

"Женщина, женщина... Зачем я так? Может быть, это для картины... Но почему испуг? Что за проблеск чувств ко мне и тут же злоба, грубость?"

Она, невзирая на запрет, вошла в мастерскую. Владислав лежал в кресле, запрокинув голову. Анна не увидела прозрачного предмета, кристалла, когда Владислав держал его, сверкали грани... Анна вызвала Яронских, сделала больному массаж головы и рук, ввела распылителем препарат.

Григорий понял - случилось что-то необычное.

- Что с ним?

- Я не поняла, - Анна уже овладела собой. - Нужно пригласить Марию Яновну и папу. - Она приготовила аппарат для записи.

Выслушав Анну, Юлий Семенович, как говорила иногда Анна, сразу "вышел из берегов":

- Чертовщина, мистика. Изображение неизвестной женщины... суть в том, как он его получает и почему держит в тайне. Думайте... думайте...

Но хоть кого-нибудь напомнила тебе эта женщина?

- Нет. Она восточного типа, смуглая... не современная, почти обнаженная... Но как прекрасна... - Голос Анны предательски задрожал, и Мария Яновна поспешила вмешаться:

- Уверена - тебе просто показалось, не успела разглядеть...

Яронских еще раз прослушал запись Анны.

- Этот проблеск чувств к Аннушке... Испуг, очевидно, вызван страхом, полагаю, внушенным больному. Нужно найти этот кристалл, хотя копаться в чужих вещах - занятие не из благородных. Подождем пока привлекать к поиску посторонних, попробуем сами...

- Черт возьми, сплошные загадки... не могу отказаться от мысли, что в этом есть связь с болезнью, с ее возникновением... Эх, Анка, тебе бы повести себя иначе, похитрее...

Яронских пригласил Юлия Семеновича на проведение сеанса гипноза. Они отослали женщин из мастерской и остались с больным.