- Вы решили, что я уникально талантлива?

- От вас можно ждать большего, а печальный случай с художником Покровским заставил нас спешить.

- Ладно, - Катя налила себе чай и придвинулась к столу, - а как же быть с моими родными, близкими?

- Все, все продумано. Если вы напишете или наговорите на запись - до них это дойдет. Ваше дело успокоить их...

- А если я захочу сообщить им, что нахожусь в заключении, и попрошу помощи?

- Но, позвольте, Екатерина Васильевна, какое же это заключение? Севенарт повел рукой, указывая на убранство комнаты. - Это почти дворцовая обстановка... И, кстати, если вы поинтересуетесь другими помещениями, то мастерская и все материалы для вас приготовлены. Можете спокойно работать. И не надо делать глупости... Вы не пленница. Это временная, вынужденная изоляция, да и то, как я считаю, приятная.

Катя встала.

- Если все действительно так, то я посмотрю..

- Все будет хорошо.

- Кстати, а какова ваша роль во всем этом и кто вы такой?

- Имя и отчество могу повторить, и фамилию также, я не делаю из этого секрета. Анатоль Константинович Севенарт. Врач.

- Точнее, тюремный врач?

- Екатерина Васильевна, я был уверен, что вы умнее и тоньше...

Впрочем, возможно, я вел бы себя примерно так, очутись на вашем месте. Не буду на вас сердиться. Убежден, что скоро станем друзьями. И, пожалуйста, не думайте, что вы будете проводить все время в одиночестве. Совсем скоро вы сможете общаться с коллегами, людьми искусства, с теми, кто живет в нашей стране и где мы предоставляем им идеальные условия для творчества, не хуже чем в вашем городе Искусств.

- Это что же, коммуна или убежище для умственно неполноценных маньяков?

- Екатерина Васильевна, - Севенарта явно коробила грубость Кати. - Ну как можно говорить такое, еще ничего не видя и не зная?