Кровь прилила к голове Профессора так, что уши затвердели и противно скрипнули. Испытывая муки стыда, сравнимые разве что с терзаниями при виде поруганных остатков изображения Черного Тюльпана, ученый лег у ног капрала. Розги с диким свистом рассекли воздух. Но стоило прутьям коснуться тела Профессора, как они дружно сломались. Взрыв ярости Алого капрала напоминал залп батареи тяжелых ядрометов. Он изо всех сил пнул лежащего в соответствующее место и принялся извергать потоки отборной ругани. Самым ласковым словосочетанием, которого удостоился ученый, было ""заговоренная задница"". И все же капрал был порядочной дубиной. Он явно не верил в преимущества могучей позитивистской науки, зато трепетал перед колдовством и магией. Во всяком случае он как можно тщательнее скрутил Профессору руки его же собственным поясом и выкатив глаза шепнул солдату-конвоиру: - Эй, поглядывай за этим, чтобы не шептал чего, не плевал и не махал руками, хоть и связанными, не то такое буде т... Благодаря ""предусмотрительности"" капрала по дороге в ближайший лагерь Профессора не били, не ругали и вообще старались не трогать. К месту назначения ученый прибыл в самом радужном настроении. Едва он пересек границу окружавшего барак силового поля и почувствовал, что руки его свободны, как сразу же принялся осуществлять намеченный план. Вынув из кармана сложенную в несколько раз бумажную салфетку, он подошел к первому встречному заключенному и с самым невинным видом спросил: - Простите, любезный, не подскажете ли вы, где здесь... э-э-э... отхожее место? Заключенный по кличке Лысый N5 тупо уставился на Профессора, потом сгреб его в охапку и принялся что было силы трясти. Лысый N5 объяснил, что терпеть не может ""всяких вонючих штатских"", которые предали великое Черное дело и добровольно отправились в лагерь, а не угодили за силовое поле в беспамятстве, контуженные в честном бою.