Что ж, надо полагать, в запасе у него были по крайней мере сутки. Ученый с кряхтением направился к микроскопу, чтобы продолжить поединок с упрямым порошком стергловской стали. Для начала он решил обработать его легкой кислотой и повторно осмотреть в лучах ультрафиолета. Всю жизнь, до самого последнего времени Профессор имел дело в основном с глиняной и деревянной посудой. Будь он металловедом, а не историком, он без сомнения придумал бы лучший способ анализа. Впрочем, вся эта возня, скорее напоминающая игру в науку, чем серьезное исследование, не имела смысла. С другой стороны, почему бы не поиграть напоследок, если завтра тебя, скорее всего, убьют... Профессор извлек образец из микроскопа и попытался разнять предметные стекла, но тут же обнаружил, что порошок между ними исчез неизвестно куда, асами стекла склеены. Ученый вскочил и обернулся. Ему померещилось, что он не один в лаборатории. Сзади никого не оказалось. Тем не менее Профессор несколько минут торопливо ходил по пустым коридорам и кабинетам со сжатыми кулаками, спрашивая себя: кто посмел испортить образец, ссыпав порошок и склеив предметные стекла? И чем это он их склеил? Когда раздражение улеглось, ученый вернулся к микроскопу. Дрожь пробегала по телу, пока Профессор повторял процедуру исследования, надеясь все же обнаружить шов. Ее Величество Тайна явно сменила гнев на милость и вернулась. Во всяком случае клей, намертво соединивший предметные стекла, оказался до того прозрачен, а слой его был настолько тонок, что не видно было ни малейшего следа шва. Профессор устал. Он вынул предметное стекло из микроскопа и принялся бездумно играть им, подбрасывая на ладони. Потом неизвестно зачем зажал его веком среднего глаза наподобие монокля и скорчил гримасу, изображая самую ненавистную в мире личность - презренного Алого Тюльпана. Так он, помнится, баловался еще подростком... Тут стекло бутафорского монокля начало мутнеть. Профессор быстро извлек его из глаза и не успел подумать: ""Это что еще за фотохимия?!"" - как оно окончательно сделалось матовым.