Получив разрешение, мы направились на север, вглубь леса. Скорость держали небольшую, чтобы иметь возможность спрыгнуть с БТРа прямо на ходу. Мы проехали уже километров семь, когда за очередным поворотом увидели ворота.

Точнее это были рамки, сколоченные из тонких стволов деревьев, с натянутой на них колючей проволокой. Створки были прикручены проволокой к деревьям, стоявшим на обочине. От этих деревьев, в обе стороны, вглубь леса, уходил забор из колючей проволоки. Слева от ворот, внутри изгороди, стоял "грибок" для часового, однако никого под ним не было. Приказав бойцам залечь, я остался сидеть на броне за башней. Громко, чтобы было хорошо слышно, я сказал пулеметчику,

-Кравченко, покрути башней, чтобы все увидели на ней звезду.

Башня плавно повернулась влево, затем вправо.

-- Эй, есть кто живой, выходи - еще громче крикнул я.

Какое то время стояла тишина, затем послышалось шевеление в придорожных кустах и на дорогу вышел, отряхиваясь, человек в советской военной форм, с кобурой на поясе, на петлицах у него было по одному квадратику. Я спрыгнул с брони и подошел к нему.

Поправив фуражку, он приложил к ней руку и представился:

-- Начальник караула, младший лейтенант Коровин.

Отдав честь, я тоже представился:

-- Командир разведвзвода, лейтенант Гелеверя.

Еще до выезда, на инструктаже, была разработана легенда, что мы - секретное подразделение, вместе с новой секретной техникой, можно сказать с опытными образцами, проводим испытание в полевых условиях. Легенда была конечно хилой, но хоть как то объясняла невиданную здесь технику и оружие. Эту легенду я и

поведал Коровину. Он же мне рассказал, что его караул от военной комендатуры

г. Горохов, охраняет военный склад. Заступили они вчера вечером, а сегодня с утра услышали канонаду, увидели самолеты и вот теперь не знают, что дальше делать. Ни радио, ни телефонной связи с комендатурой у них нет. Оказывается, таких временных складов в этом лесу было несколько. Со своим караулом он бывал на них, правда, что на каком храниться, точно не знал.