повредили систему охлаждения и пока двигатель не остановился, летчик хотел подняться повыше. Я крикнул - Быстро уходим, - схватив пулемет мы как лоси ломанулись вглубь леса. И как раз вовремя. Разозленный летчик второго самолета прошелся пулеметной очередью по опушке, а затем развернувшись, стал догонять своего ведущего. Поняв, что самолеты удаляются, мы вернулись на опушку.
Дерево, с которого стрелял Сорочан, было все посечено пулями.
-- Метко стреляет гад.- сказал Сорочан дрогнувшим голосом.
-- Ну ты, положим, не хуже - подбодрил я его.
На дорогу, к машинам, начали собираться уцелевшие, лежавшие до этого в кюветах и ямках. Подошли и мы. Крепкий старшина, со светлыми волосами и густыми пшеничными усами на загорелом лице, забросив за спину винтовку, из которой он стрелял по самолету, руководил работами. Сначала, заметив нас, люди насторожились. Но увидев, что мы держим оружие за спиной и ведем себя спокойно, успокоились тоже. Подойдя ближе, я спросил - Кто старший? Старшина представился - старшина Таращук. Оказалось, это взвод обеспечения одного из дивизионов, прикрывавших Владимир-Волынский укрепрайон (УР), направлялся на склады боепитания во Владимире - Волынском, за снарядами. Ехавший в первой машине лейтенант, командир взвода - погиб. Две оставшиеся машины чудом уцелели. Конечно кабины и кузова были посечены пулями, но двигатели завелись и колеса целы.