— Ты вернула Сару туда, где она умерла, правда?

— Да, я вернула ее домой, на то место, где я ее нашла, — резко сказала Мадам Зайн. — Сара представляла собой несколько квадратных футов паркета. Не могла же я оставить ее дом без пола? В конце концов, это был исторический памятник, и…

— Заплату можно было сделать и из нового паркета, такое случается сплошь и рядом.

Мадам Зайн подняла пилу, готовясь сделать последний горизонтальный распил. И снова что-то заставило ее промедлить.

— Моя правнучка и ее муж — милые, честные люди, — напомнило ей привидение.

Мадам промолчала.

— И я люблю их, — продолжала Ба Доусон, — но иногда они ведут себя как… как самые заурядные обыватели. Они легко поддаются веяниям моды, идут на поводу собственных капризов, и не могу сказать, чтобы я одобряла все их поступки без исключения. Еще до своей смерти я говорила им, что мне не нравится твоя программа, не нравится то, что ты делаешь…

— Потому что нельзя тревожить останки умерших, верно? В этом причина? В глупых этических нормах и правилах?

— Если мертвые хотят, чтобы их переносили с места на место, мы можем уважить их желания, — твердо сказала Ба Доусон. — Но, как правило, они не хотят. А значит, нужно оставить их там, где они есть.

Мадам Зайн снова включила пилу.

Холодная, как ледник, рука призрака легла на красную кнопку предохранителя. Как ни странно, Ба Доусон хватило физических сил, чтобы выключить мотор. Пила заглохла.

— Не лезь! — предупредила Мадам Зайн.

— Скажи мне одну вещь, — проговорило привидение. — Это Сара попросила тебя вернуть ее домой или ты сделала это по собственной инициативе?