Но, кроме рационального обоснования, есть еще эмоциональное, а у молодых цивилизаций оно даже превалирует. До определенного момента родовая форма была наиболее удобной, да что там — единственно приемлемой для выживания, и естественно, что у туземцев сложилось представление о роде как о высшей ценности. Но тут-то, благодаря высокому эмоциональному уровню, должны появиться честолюбивые вожди, желающие расширить права своего рода за счет других или объединить под своей властью несколько родов, чему те, естественно, будут отчаянно сопротивляться. Начнутся войны. Конечно, война — вещь жестокая, но на ранней фазе цивилизации войны необходимы. Без войн не могут возникнуть первые государства. Войны дают новый толчок прогрессу — за счет оружия, они потребуют иной, нежели для охоты и земледелия, более сложной организации людей, а когда возникнут государства, окажется, что прежняя родовая система управления и распределения в них непригодна, окончательно оформится расслоение на классы, неравенство, а неравенство — главный стимул прогресса. Одним словом, история завертится…

— Черт побери, какое отношение это имеет к нам?

— Подождите, командор. Дело в том, что на Альтаире-6 эта цепь была порвана с самого начала. Здесь не было войн.

— А замки, а оружие?

— Были мелкие междоусобные стычки, но настоящих войн, способных сломать родовую систему и дать толчок прогрессу, не было.

— Значит, здесь не было честолюбивых вождей?

— Были, и немало. Но что-то им помешало.

— И вы знаете, что?

— Это только гипотеза. Вообразите, что белковые организмы — не единственные обитатели планеты. Существует какая-то сила… разумная или неразумная — скорее всего последнее… очень могущественная сила. Туземцы как-то научились ее использовать. Она не может ни дать знания, ни построить города, ни вырастить хлеб. Она может только одно — уничтожать. Туземцы, по своему невежеству, естественно, обожествляют ее.