Кончали одновременно, Марина почувствовала, как ее медленно покидает обмякающая плоть. И обвисла на спинке дивана, навалившись на нее животом, с подкашивающимися ногами. Какоето время приходила в себя, тихо постанывая от удовольствия. Ощущая нешуточную слабость в коленках, медленно натянула шорты и майку, плюхнулась на диван, помотала головой:
— Ну, у тебя и агрегат, раньше бы знать…
— А ты, подруга, ломалась, — фыркнул Степан за ее спиной, уже совсем лениво поглаживая ее грудь. — Всегда к твоим услугам, если что, только свистни…
— Считай, что свистнула. В том смысле, что пора тебе исполнять свою часть уговора.
— Нет в тебе ни лирики, ни романтики, сестренка, — печально заметил Степан, усаживаясь за стол — Отмочила бы нечто лирическое…
— Не плети глупостей, — фыркнула Марина, придвигая стул и устраиваясь рядом. — Мыс тобой дикари и варвары, какие тут могут быть лириках романтикой?
— Тоже верно… С чего начнем?
— С совершенно легальных вещей, — чуть подумав, сказала она. — С того пакета информации, что мне полагается перед заданием. А потом будет видно…
— Будешь смотреть?
— Ага. В ускоренном темпе. Потом скачаешь на диск.
— — Вот спасибо, а то я сам бы ни за что не догадался!.. Так, что у нас тут… Описание региона…
— Это пропусти. Потом сама посмотрю. В принципе, такую ерунду можно пробежать глазами в последний момент, в самолете. Территория флаг, герб, портрет обезьянского президента… Там таких обезьянских заповедников штук десять.
— Подруга, чтото ты сурова к своей бывшей малой родине…
Марина приблизила к нему лицо, сузила синие отчаянные глаза:
— Интересно было бы посмотреть, какие чувства ты испытывал бы к бывшей малой родине, если бы тебе пришлось в десять лет с компашкой таких же сопляков бегать по развалинам! Крыс ловить на жареху, от пуль уворачиваться!..