Перед девушкой было три двери. В одну из них мог пройти кто угодно. И согласно той же системе декораций натолкнулся бы на парочку врачебных кабинетов, где его могли участливо выслушать и даже дать при необходимости вполне профессиональные советы. Вторая, как гласила надпись, предназначалась для персонала.

Девушка свернула к третьей двери, привычным движением на миг прижала большой палец к плоской круглой ручке — и система, опознав отпечаток, отперла замок.

Она оказалась в длинном тихом коридоре, где, как ни присматривайся, уже не видно ничего, имевшего отношение к медицине, одни только однотипные двери с номерами вместо табличек. Коридор как две капли воды походил на самый обычный офис. Люди, изредка по нему проходившие, выглядели насквозь обыкновенно, скучно, банально, никто не держал на виду оружия, никто не разговаривал о тайнах и секретных операциях. Картина была настолько будничной и даже унылой, что девушка со своим спортивным видом нисколечко в нее не вписывалась. Однако никто ей не удивлялся, поскольку успели привыкнуть.

Она толкнула ладонью дверь с номером 25 и оказалась в самой обычной приемкой со стандартным набором канцелярских приборов и молодой белокурой секретаршей в строгом темном костюме. Прошла внутрь, остановилась у полированного стола, скрестила руки на груди и с легкой улыбкой на полных губах впилась в секретаршу неотрывным, деланно безразличным взглядом; Стояла так, пока блондинка не смутилась, опустила глазки, хлопнула ресницами. Бегунья удовлетворенно усмехнулась.

— Ты так мило смущаешься, Белоснежка, а меня это всегда распаляет… Ну, так как же насчет жарких объятий на мятой постели? Дождусь я когданибудь этого счастья?

Секретарша возмущенно выпрямилась.

— Марина, в конце концов, есть закон о сексуальных домогательствах!..

— Ойойой, как страшно! Какие мы непорочные и законопослушные… Глупости, Белоснежка! Никакие это не сексуальные домогательства, а всегонавсего присущие профессии штампы.