Юрий Петрович долго выбирал место.

Он хотел сесть лицом ко всем… Затем обнаружил непорядок в своей рубашке, вскочил и стал застегивать пуговицы, повернувшись лицом к стене… Потом он долго поправлял галстук, протирал очки…

Павленко молчал, стиснув зубы и нетерпеливо ерзая на диване.

В старых характеристиках обычно писали: «выдержан и морально устойчив»… И если Павленко даже мечтать не мог о второй части этой формулировки, то выдержку он демонстрировал сейчас с большим успехом.

Правда, его хватило на три-четыре минуты.

– Да начнешь же ты, наконец?.. Ну, ты и Тортилла!.. Это черепаха такая… Кончай, Шорин, кота тянуть… за всякие разные места. Береги народное время! Минуты-то бегут… А для тебя сейчас время – деньги… И не только деньги. Жизнь твоей жены – это тоже немаловажно.

– Да-да, жена, – встрепенулся, наконец, Шорин. – Моя жена исчезла!

Он сделал многозначительную паузу и начал опять поправлять галстук. Но, увидев грозно поднимающегося с дивана Павленко, торопливо продолжил:

– Она у меня единственная… То есть, первая жена. Мы не так давно поженились. Всего пять лет… Она очень красивая. Она блондинка, такая вся золотистая, рыжеватая…

– Вы не волнуйтесь, Юрий Петрович, – теперь уже не выдержал Савенков. – До ее внешности мы дойдем, но в свое время. А пока с самого начала. Когда она исчезла?

– Три дня назад…

– И вы только сейчас к нам пришли?

– Нет, все не так.

Шорин сделал паузу, сняв очки и взглянув на визитную карточку Савенкова.

– Все вовсе не так, Игорь Михайлович. Зоя Александровна уехала в Севастополь десять дней назад. Поездом… Она очень самолеты не любит! Так я ей билеты в люксе взял, в СВ. Я оба места в купе выкупил, чтоб даже рядом никто… И вот она уехала. А я провожал…

– Значит, ваша жена поехала в Севастополь? Да еще первого января?