Мэрион Зиммер Брэдли

Дикарка

Такие истории рассказывают вечерами на глухих фермах у Катскилских гор, где я выросла. Автострады тянутся здесь от города к городу, и на фабриках можно заработать много больше, чем перекапывая каменистую землю, но не стоит думать, будто здесь все исхожено и обжито. Между фермами лежат леса, много миль леса вокруг полей, ночью под самые окна приходят кролики и олени, и даже волки с рысями забредают сюда из Канады в голодные времена. Тогда, говорят, и рождаются у одиноких женщин, живущих среди лесов, дети, похожие на Хельму Ласситер...

Роджер Ласситер убрал пальцы с клавиш фортепиано и посмотрел на всхлипывающую у двери жену.

- Хельма, дорогая, ради бога, извини! Я не знал - и не слышал, как ты вошла.

- Конечно, - Хельма вытерла слезы, и на ее заплаканном лице мелькнула на мгновение робкая улыбка. - Если бы я знала, что ты хочешь играть, я бы не вернулась домой так рано.

Она пошла через комнату; Роджер поймал ее за руки, притянул к себе.

- Тебе было хорошо с Нелл Коннор?

Она опустила глаза.

- Я не была у Нелл, Роджер. В лесу так чудесно. И сегодня полная луна...

Он нежно обнял ее за талию и прошептал:

- Ты - самое дикое дитя природы, какое я только знаю, - и с удивлением и опаской посмотрел в окно, на угрожающе темную полосу дубов, кленов, берез, подступающих к самому дому, потом снова взглянул на Хельму.

Она была очень красива: загорелая, светловолосая, изящная до хрупкости, но сильная, с шелковистой кожей и темно-серыми глазами, загоравшимися янтарным, странным, зеленым с золотыми искорками светом, когда она сердилась или была чем-то возбуждена; удивительно гибкая и пластичная - он даже думал, что жена когда-то танцевала в балете. Она никогда не рассказывала про свое детство, только однажды заметила, что в четырнадцать лет сбежала с фермы в Адирондакских горах.