Роджер запротестовал:

- Нельзя оставлять тебя одну ни в коем случае, особенно ночью. А вдруг начнутся схватки?

- Думаю, за час ничего не случится. Роджер, пожалуйста, - она начала всхлипывать, - я же не смогу, по таким дорогам...

Роджер почувствовал себя последним идиотом. В самом деле, из-за чего устраивать скандал, если женщина на последнем месяце беременности не хочет трястись двадцать миль по самым плохим в штате Нью-Йорк дорогам?

Он пожал плечами и пошел в чулан за пальто.

- Все в порядке, дорогая. Кстати, может, мне позвать миссис Коннор посидеть с тобой?

- Послушай, я ведь не вчера родилась, мне, между прочим, уже двадцать семь лет!

- Ладно, веди себя хорошо, я вернусь через час.

Он сбежал с крыльца, но вдруг вернулся.

- Хельма?

- Я здесь. Ты еще не уехал?

- Ты в самом деле не хочешь, чтобы я отвез тебя к Коннорам и забрал на обратном пути?

Смех Хельмы звонко раскатился в ночной тишине.

- Кто сейчас в положении, интересно, ты или я? Между прочим, если кое-кто не поспешит, то ему придется искать открытый магазин по всему городу!

Раскисшие дороги, к счастью, были почти свободны от снега и позволяли выжать из машины максимум. На окраине города нашлась маленькая ночная бакалея. Роджер схватил кофе и побежал, забыв сдачу, только в машине обнаружил, что счет всего на пять долларов.

Уже стемнело. Фары едва высвечивали дорогу и темные стены леса по сторонам. Смутное предчувствие близкой беды заставляло выжать акселератор до упора.

Дом встретил его темнотой. Роджер Ласситер увидел распахнутые настежь ворота и рядом с ними в грязи - Хельмины сандалии и разодранные чулки. От ужаса все поплыло перед глазами, ледяной комок встал в горле; нет, она, конечно же, почувствовала схватки и побежала к Коннорам, тропой через лес короче, чем по дороге. Роджер рванулся назад к машине. Надсадно завывая и дергаясь в грязи, машина подлетела к дому Конноров. Роджер выскочил, не дожидаясь полной остановки, и побежал к освещенной кухне. Его заметили через окно и открыли дверь.