Они кричали: "Хельма! Хельма!" до тех пор, пока губы не потрескались от холода и не запершило в горле. Они дрожали, слыша близкое ворчание, и однажды Нелл - пятидесятилетняя жена охотника, всякое повидавшая на своем веку - пронзительно взвизгнула, заметив пылающие зеленью глаза в ветвях. Но хуже всего было то, что временами слышался сухой треск выстрелов - Боб Коннор охотился. Роджер, как наяву, видел Хельму, окоченелую, лежащую на тропинке с пулей в груди или корчащуюся в схватках. Роджер слепо брел в ночном кошмаре, когда темноту разорвал крик; сердце болезненно сжалось и помедлило, прежде чем забиться снова - крик был Хельмин, совсем недалекий крик...

Он схватил Нелл за руку.

- Вы слышали?

- Сова, наверное, или что-то...

- Это же Хельма, Хельма! Скорее!

- Роджер, - она крепко схватила его за руки, - я ничего не слышала. Подожди, я слышу шаги... это Боб, точно Боб!

Они закричали:

- Боб! Хель-ма! Хель-ма!

Раздалось резкое, трескучее "крак"! винтовочного выстрела, потом еще и еще, кусты затрещали, и к ним навстречу вывалился из зарослей Боб Коннор.

- Нелл! Роджер! В чем дело? Что с Хельмой? Беда?

- Она ушла.

- Ну и дела! И долго вы ее ищете?

- Всю ночь. Боб, я слышал ее крик, она здесь, - голос Роджера сорвался в хриплый крик, - я слышал ее, и ребенок плакал...

- Тише, успокойся, дай руку... ну вот, хорошо. Я только что, кстати, здоровенную кошку подстрелил, едва окотилась, двое котят. Жаль, пришлось малышей застрелить - не выживут без мамы.

- Это Хельма! Хельма там умирает, пусти, черт побери, пусти!

Роджер вырвался из рук Боба и побежал сквозь кусты, Конноры поспешили за ним.

Это была большая кошка, еще не успевшая окоченеть от холода, со светло-золотой шерстью и серо-зелеными глазами. Новорожденные котята лежали подле, вялые, мокрые. Роджер застыл на мгновение над грациозным, еще почти не тронутым смертью телом, пошатнулся. Боб подхватил его под руки.