Натипак вытер кровь с подбородка и включил интерком.

- Машинное, как дела? - спросил он.

- Отлетались... - глухо отозвался Кинахем.

- Орудийное, доложите обстановку!

- Осталась одна торпеда и два веерных заряда. Лазерная защита вышла из строя.

- Рубка связи?

Молчание.

Смахнув рукавом с пульта стеклянное крошево, Натипак отыскал на панели целый экран и подключил к нему систему внешнего обозрения. К его удивлению экран засветился, и видоискатель, пройдясь по панораме несуразно буйного леса планеты, показал корму катера с пробоиной на месте рубки связи.

"Значит, нас осталось четверо, - спокойно констатировал Натипак. Четверо, если жив Толип".

Натипак был боевым офицером до мозга костей. Война с хомами, начатая ещё до его рождения, сделала из него жестокого рационального исполнителя. Торпедоносец, которым он командовал, стал для него боевой единицей, команда - включая и его самого - пушечным мясом. Не колеблясь, он посылал солдат на смерть и шёл в бой сам. Единственным смыслом жизни для него стало уничтожение хомов. И отступал он только тогда, когда такой возможности у него не было. Как в последнем бою.

Но бой ещё не кончился - Натипак это прекрасно понимал. Уходя с поля боя, катер столь жёстко проломил метрику пространства, что хомы без особого труда могли определить место пролома и вычислить направление топологического туннеля. Поэтому Натипак, проверив действующие системы торпедоносца, накрыл его маскировочным полем, а в трёх километрах к северу создал в лесу фантом катера. Затем приказал орудийному отсеку обеспечить наблюдение за небом и только тогда встал с кресла и подошёл к Толипу.

Глазницы Толипа смотрели в потолок воронками, полными крови. Резким движением Натипак сбросил с Толипа засыпавший его хлам. Толип застонал.

"Жив, - отстранёно подумал Натипак. - На его месте я лучше бы умер".