Кэт слышала сообщения. Людей мучили в течение нескольких дней, используя, как игрушки для нездорового, извращенного наслаждения этих ублюдков. Она сжала руки в кулаки, едва понимая, что ее ногти впиваются в ладони.

— Ты лжешь! — сказала она решительно, — Итан вовсе не собирается объединить силы с вампирами. Особенно не с группой Терминуса. Да эти двое чуть не убили друг друга в прошлом году, когда Терминус играл в свои игры с тремя самыми молодыми членами группы Итана.

— Разве ты не слышала? Терминус мертв. Какая-то новая банда на северо-востоке объединилась с этими идиотскими мятежниками или что-то типа того: короче, все изменилось, — Фэллон развернулась, собираясь уходить, — Не всё, вообще-то. Ты всё еще не настоящая кошка, так ведь? Скажи мне, что ты чувствуешь, работая с дикими пантерами и зная, что ты никогда не станешь одной из них?

Кэт сжала губы, понимая, что если она еще что-нибудь скажет, это только затянет баталию.

Фэллон рассмеялась, и этот звук резал, словно осколком стекла, открытую рану:

— Бедная, маленькая, ненормальная Кэт с ее жалкой матерью-человеком. И в самом деле, что они думали, назвав тебя Кэт, ведь ты никогда не сможешь стать кошкой.

Как только Фэллон процокала к двери на своих нелепых каблуках, Кэт попыталась придумать быстрый ответ. К несчастью, жгучая боль в горле заблокировала слова, готовые сорваться, так же, как человеческое ДНК, вращающееся в ее кровотоке блокировало появление пантеры.

Жалкая.

Итан прислонился к стене возле закрытой двери в комнату и посмотрел вокруг. Борясь со всеми инстинктами обеих его сущностей, чтобы казаться расслабленным и невозмутимым. Дикий зверь внутри него требовал вырваться наружу сквозь кожу и атаковать кровососов, находившихся в комнате. Пантер не волнует обилие запаха смерти, витающего вокруг.