Его внимание привлек глухой вскрик из задней части дома, и он, поставив фотографию в рамке на место, бросился по коридору, автоматически потянувшись к кинжалам, которых у него при себе не было. Он бросил их в вещевой сумке из уважения к хозяйке; и вот из-за этого вежливого поступка, его могут убить. Теперь не оставалось времени их достать. Он, должно быть…

— Кэт? — Добежав до конца коридора, он ворвался в комнату, из которой лился свет, и увидел совершенно неожиданную картину: Кэт сидела на полу и смеялась, а четыре неуклюжих детеныша пантеры

Серьезная Кэт была красавицей.

А смеющаяся Кэт — богиней.

Она смотрела на него, всё еще улыбаясь.

— Простите. Вы услышали, как я закричала? — она подняла самого крупного детеныша мужского пола. У малышей шерсть сверху была цвета корицы с красноватым отливом, а скрытые части тела — белыми, с причудливым изгибом на кончиках хвостов. — Он пытался доказать, что он опаснее своих трех сестер, и сильно укусил меня за палец, не так ли, малыш?

Когда она склонилась и потерлась лбом о детеныша, Бастиен вдруг совершенно точно понял, почему тот замурлыкал. Он бы замурлыкал сам, если бы она потерлась о его живот.

— Они прекрасны, — сказал он правдиво. — Я никогда не видел детенышей пантеры. Они… то есть…

Она снова рассмеялась, но на сей раз в ее смехе была нотка горечи.

— Нет, они не оборотни. Они — настоящие пантеры. И какое-то время была опасность того, что мы никогда больше не увидели бы детенышей пантеры во Флориде, принимая во внимание то, что люди их убивали.

— Браконьеры? — он сел на пол, осторожно протянув руку к двум малышам рядом с ним. Одна из них совершенно проигнорировала его и начала мыть мордочку лапкой, а другая осторожно подкралась, прыгнула на его руку и рьяно напала на рукав его рубашки.