Главным эффектом предполагалось другое.

Режиссёр «Всей красоты» понимал, что нового слова в искусстве ему не сказать. Поэтому решил выехать за счёт шока. Ужасов и трэша он по душевной несклонности снимать не стал, тем более что шокировать этим ещё век назад было трудно.

После нкхва появлялась молодая человеческая женщина. Известное лицо — Эдлина Реймар, символ-модель, призрачной, потусторонней какой-то внешности шатенка. Всю красоту человеческой расы она сыграла отменно.

Протяжённость фильма строго ограничена условиями конкурса. Идут последние минуты.

Солнце.

Скалы. Руины — невесть где, на Земле, скорее всего… В ярком, слепящем солнечном свете — скрадываются очертания, меняются оттенки — стоит молодой мужчина. Кадр: плечо и локоть, мощный трицепс, часть торса. Кадр: волосы — густые, до середины спины — летят по ветру, типичный рекламный ракурс… Кадр: сзади, с отдаления, фигура целиком. Широкоплечий, узкобёдрый, длинные ноги, гибкий треугольный торс, — красавец медленно поворачивает голову и вот-вот зрителю откроется лицо… миг затемнения.

Вблизи. Не лицо — часть лица, в профиль: висок, лоб, бровь. Ресницы опущены. Это человек. Только что была женская красота, а теперь мужская.

…камера отлетает, словно в испуге, свет меркнет, позволяя различить детали; мужчина раскидывает руки, резко выгибается назад. Плещет грива, видна грудь, лишённая сосков, с чужим расположением мускулов…

The end.

Никаких стандартных ракурсов, кадров-ассоциаций, привычных с детства: ни оскала, ни вылетающих из пальцев когтей, ни классической позы — на корточках, с метательными ножами.