Патрик устало напомнил себе, что сержант Лэнгсон опасен не только для своих.

Оптимизма не внушило.

Первый пилот занимал стратегическую позицию в кресле вполоборота, следя за тем, чтобы маньяк Лакки не облапал ещё раз священную посудину Хана Соло.

— Гады, сволочи, — сказал Лакки беззлобно. — Погоны сняли, а насчёт резьбу с рыла убрать — на это, говорят, страховки нет.

— Не замечал, что б ты жаловался.

— Девки млеют. Видно же, что когтями приласкали… — и Лакки тепло улыбнулся чему-то своему, нутряному. — Только бриться неудобно.

— А ты кремом. Депилятором.

— Что я, баба?

Первый отметил, что увлечённый беседой Лакки постепенно теряет интерес к драгоценной удаче, и, мысленно извинившись перед идамом, с головой окунулся в сансару.

— Любят тебя девки, а? — это вышло не слишком естественно, но Лакки сошло.

— Ага, — хмыкнул тот, оттаивая. — Где поймают, там и любят…

— А чего сюда пришёл? Устава не нарушал давно?

— Ты это к чему? — двинул бровью Джек.

— А рыжая-то?

— Какая рыжая?

— Как какая? Венди.

Джек демонстративно сплюнул, жутковато поиграв шрамами на лице.

— Стер-рва. Ходит, сиськами светит…

— Не дала ещё? — ядовито спросил Патрик.

— Щас я тебе дам, — щедро посулил Лакки. — В бубен. С руки. И будешь ты у меня наместо надувной Амидалы. Рыжая там со своим животным милуется, а я к различной фауне, вот беда-то, равнодушен. И зоофилок тоже не очень уважаю.

— Ну ты это… не надо, — вклинился первый. — Она оператор, ей положено.

— Зоофилить-то? Или над людьми измываться?

— За животным следить.

— А тебя как звать-то? — вдруг обнаружил Лакки провал в памяти. — Забыл. Ты ведь япошка у нас? От япошек всё зло.