Ад'Тар только заворчал, соглашаясь с гранд-мастером.

– Нет,- сказал Кастор.- Я хочу только отметить, что, отправляясь на экзекуцию, мы не знали, в какой переплет попадем. Для перехвата «трофея» был набран значительный отряд наемников, привлечены сильные маги, способные переправить через реку сотню человек, и даже склонён к измене барон фон Тальк…

– Что?

– Что?!

– Что?!!

Три возгласа прозвучали одновременно.

– Лютеция пошла на нарушение Нееловского пакта?! – Витольд Кайер стиснул подлокотники кресла так, что побелели ногти.

– Ни один вассал Ура, Лютеции, Тортар-Эреба или Фронтира не смеет препятствовать ордену! Это измена всему человечеству! – Ад'Тар вскочил.- Да мы!… Да я!…

Магистр поднял руку, призывая к тишине. Кайер замолчал, барабаня пальцами по резному дереву. Человек-медведь долго бурчал и дергал завязки церемониального плаща, словно они душили его, но, наконец успокоился.

– Обвинение барона фон Талька в нарушении Нееловского пакта, дарующего ордену неприкосновенность и неподвластность ни одному из смертных владык,- серьезное обвинение. Для этого нужны достаточные основания.

– Мессир, боюсь, я располагаю таковыми,- просто сказал Кастор.

…Паромщик пробовал каждую монету на зуб, взвешивал на ладони, ощупывал мозолистыми пальцами, проверяя, не обрезаны ли края. Кастор ди Тулл следил за ним с плохо скрытым раздражением. Из всех своих спутников он единственный сохранил достаточно сил для того, чтобы злиться. Девушка по имени Яна (если это действительно было ее имя) бессильно прижалась к широкой спине старшего экзекутора и, кажется, дремала. Брат Тайрик, повязка которого набухла от крови, еле держался в седле. Лицо его приобрело землистый оттенок, а глаза вряд ли что-то видели. Поэтому только ди Туллу и оставалось проявлять недовольство медлительностью паромщика.