Негромкий хлопок… Палец маньяка, лежавший на курке, непроизвольно на этот самый курок и нажал. А может быть — очень даже произвольно. Но поздно.

Краем глаза Дмитрий заметил, как вздыбился простреленный палас. Из образовавшейся дырки, кувыркаясь, взлетела маленькая паркетная щепка.

Второй удар, вернее, тычок жестким торцом плотно свернутой бумажной дубинки пришелся в лицо убийце. Тоже получилось не слабо: с головы аж слетела кепка. В глаз попасть, правда, не удалось, но маньяк все же отшатнулся в сторону и назад — в коридор, ведущий на кухню.

Не похоже было, чтобы псих почувствовал боль. Однако толчок вышел достаточно сильным.

Оттолкнув противника, Дмитрий проскользнул в прихожую. Задерживаться здесь не стал. Ни на мгновение. Задерживаться было нельзя: ведь ни обезоружить, ни серьезно ранить сумасшедшего Дмитрий не сумел. Однако расчистил себе дорогу и выиграл секунду-другую форы.

Еще один прыжок — к входной двери.

Сзади раздался разъяренный крик Кепки. Трехэтажный мат мешался с настойчивой мелодичной трелью мобильника на диване с трупами. Нет уж, пусть на этот звонок отвечает кто-нибудь другой.

Палец уже зацепил собачку замка. Распахнув дверь, Дмитрий сразу же ее за собой захлопнул.

На лестничную площадку он выскочил без куртки, без шапки, в одном тапочке. Второй — слетел с ноги и остался где-то в прихожей.

Ухо едва уловило приглушенный выстрел. Пробитая пулей дверь брызнула щепой и дерматиновой обивкой где-то на уровне лодыжек.

Стряхнув с ноги тапочек (все равно только бежать мешает!), Дмитрий метнулся с соседской двери. Что было сил саданул по двери кулаком.

— Пожар!

На этот призыв соседи среагируют быстрее, чем на «Убивают!». Быстрее, но все-таки не сразу.