Пригнувшись, Дмитрий увернулся от захвата второго противника. Боднул его головой в солнечное сплетение, опрокинул через лавочку и невысокую ограду на газон.

Уже падая, незнакомец схватил-таки Дмитрия за ворот рубашки. Дмитрий рванулся что было сил. На асфальт посыпались пуговицы. Рубашка осталась в цепких пальцах противника.

В майке и в носках Дмитрий бросился прочь со двора. По грязному тротуару, по лужам…

А во дворе, между прочим, были люди. И из окна, вон, тоже кто-то смотрит прямо на него. Как… как на пустое место. Кто-то курит на балконе, старательно делая вид, будто ничего не происходит.

Дмитрий был в отчаянии. Его словно накрыли колпаком, непроницаемым для посторонних взглядов. Словно шапку-невидимку надели.

Нет, он знал, конечно, что москвичи — народец в большинстве своем равнодушный и озабоченный лишь своими личными проблемами, но чтобы вот так… Смотреть в упор и ничего не видеть! Вернее, усердно изображать свою полную непричастность к происходящему…

Припозднившаяся мамаша с шустрым пацаненком на детской площадке устало посмотрела сквозь Дмитрия и тут же отвернулась. Ребенок весело визжал, скатываясь с горки. Какой-то старичок, выгуливающий собачку, скользнул по Дмитрию невидящим взглядом. Только пес на поводке настороженно повернул морду в сторону бегущего человека и потянул носом воздух.

У соседнего подъезда как ни в чем не бывало обжималась влюбленная парочка.

— На помощь! — на бегу крикнул Дмитрий.

Не подействовало.

— Пожар!

Никто и ухом не повел.

А впрочем, нет… Не все в этом дворе прикидывались, будто Дмитрия не существует.

Вон тот тип в плаще и шляпе внимательно за ним наблюдает. И в руках у типа… Пистолет?! Нет — рация.

— …Уходит… — краем уха расслышал Дмитрий его голос. — Повторяю: объект уходит со двора. Группа «С» и мобильный резерв — работаем на общий захват.