Наконец все было кончено. Мертвеца бросили в яму, засыпали землей, тщательно утрамбовали и заложили сверху дерном. Теперь прогалина выглядела совсем как раньше – сплошной травяной покров. «Нет трупа – нет убийства, вот так, гражданин начальник!»

Когда возвращались домой, Самурай вел себя хорошо, был весел: гордился мальчик, что взяли на серьезное дело. А Ковалев молчал, не поддерживал разговор, не отвечал на вопросы. Когда въехали в город, попросил остановить машину у ночной коммерческой палатки, купил бутылку коньяка и выпил залпом прямо из горлышка.

Через две недели Самурай доложил, что Ковалев пьет беспробудно, почти каждый день. «Все ясно, – понял Семен, – сломался парень, а может, просто запой? Хорошо б, если так. Правда, работает Большой по-прежнему безупречно. Вот хотя бы вчера со Шлиммером...»

Ладно, проверим его: дадим похожее дело, но только самостоятельное. И пусть привезет доказательство, например, ухо клиента. Если справится, значит, все в порядке, пусть дальше работает, а если нет: «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» – так, кажется, фильм назывался?

Глава 4

ИГОРЬ КОВАЛЕВ ПО КЛИЧКЕ БОЛЬШОЙ

Лесная прогалина залита мертвенным лунным светом. Ветер шелестит пожухлой листвой, и мне кажется, что это шепчутся души убитых мной людей. А вот и они сами, подошли, обступили, о чем-то совещаются. Схватились за руки и кружатся посреди поляны, все быстрее, быстрее.

Место то самое, где мы закопали Грека. Земля начинает шевелиться. Волосы у меня встают дыбом, я пытаюсь кричать, но в горло словно кляп забили. Совсем как мы ему тогда! Я пытаюсь бежать, да ноги вросли в землю. Ну что ты смеешься, чечен?! У тебя у самого руки по локоть в крови, видишь, вон она, с пальцев капает! Убирайся обратно в ад! Но что это?! О господи! Из земли вылезает Грек. На шее удавка, язык вывален, из глаз текут слезы. Он идет ко мне. Мама, мамочка, зачем ты меня на свет родила?!