— Купить русских мастеровых, — пробормотал купец, — удачно продать их в Венеции — и можно взять еще крепкую каравеллу. Или заказать новенький когг на ганзейских верфях.

— Вы собираетесь торговать русскими мастеровыми в Италии? — громко расхохотался стоящий рядом с ним гладко выбритый ландскнехт, несмотря на жару закованный в темную немецкую кирасу поверх кожаного поддоспешника, с длинным рыцарским мечом на боку.

Впрочем, для воина рыцарский меч длинным не казался — ландскнехт превышал ростом своего собеседника едва ли не на три головы, был вдвое шире в плечах, а руки его играли мышцами, едва не раздирая тонкую ткань выглядывающего из-под доспеха атласного рукава рубахи.

— Ну, хороших мастеровых на невольничьем рынке не найдешь, — поморщившись, признал купец. — Но для венецианцев за ремесленника и деревенский кузнец сойдет. А таких татары пригоняют немало.

— Русских кузнецов? — презрительно фыркнул воин. — В цивилизованную Италию? Да вы с ума сошли, сэр Артур!

Купец тихо вздохнул. Он давно смирился с тем, что нанятый в Салисе русский упрямо обращается к нему, как к дворянину, смирился с тем, что он шляется на капитанский мостик, как на камбуз, что по утрам и вечерам, раздевшись догола, обливается на палубе забортной водой, а свою одежду регулярно полощет на веревке в бурлящей за кормой воде. Он предпочел не узнать, что странный наемник едва не изувечил двоих моряков, назвавших его «русским». Точнее, одного назвавшего, а другого — рискнувшего вступиться за товарища. И выбил набок челюсть еще одному — попытавшемуся посмеяться над его любовью к чистоте. Сам русский именовал себя магистром — и очень скоро вся команда предпочитала окликать его только так, не придумывая никаких прозвищ.