Однако наемник поднялся на борт корабля при одном непременном условии: Вильсон доставит его в Крым. Русский почему-то был уверен, что из Крыма сможет в одиночку уничтожить всю огромную Московию, которую с беспримерным упрямством называл Россией. А берег уже приближался, и впереди ясно различались высокая башня-донжон с караульным наверху, зубцы прочных каменных стен древней генуэзской крепости, заканчивающихся на кромке высокого обрыва, над небольшим песчаным пляжем. Гавань Чембало пока не просматривалась — казалось, возвышается над волнами сплошная грязно-розовая стена.

— Как повяжешь галстук, береги его: он ведь с красным знаменем цвета одного, — неожиданно произнес русский, выведя купца из задумчивости.

— Что? — вздрогнул Вильсон.

— Знамя красное вижу над башней, — вскинул вперед подбородок Александр.

— Да, — грустно согласился капитан. — И здесь теперь Османская империя. Султанат растет и растет. Лет через сто, видимо, вся Европа под его властью окажется.

— Не окажется, — спокойно и уверенно предсказал русский. — Еще раза в полтора вырастет, и все.

— Слава Богу, — облегченно перекрестился англичанин и не к месту предложил: — Зачем тебе здесь оставаться. Магистр? Ты ведь не араб, не мусульманин. Давай распродадим товар, возьмем рабов и уйдем назад, в Италию. Я тебе серебра в полтора раза больше положу, чем сейчас.

Наемник повернул голову и сверху вниз с некоторым недоумением посмотрел на Вильсона.

— Вдвое больше положу, — с ходу поправился англичанин. — Ну же, магистр! Ты и в Архангельск дорогу знаешь, и в новые земли за океан. Куплю каравеллу, или когг новый, на них и по океану не страшно идти будет.

Русский так же молча отвел взгляд.

— А хочешь, — решился англичанин, — хочешь, долю дам в прибыли?! Не вечно же мне плавать! Осядем потом где-нибудь в Блэкпуле, подальше от штормов. Купим крепкие дома, женимся, заведем дети…