- Я бы тоже не полез, - кивнул мурза, поводя по тетиве наперстком. - Он больше не кинется?

- Нет, - покачал головой англичанин. - Насколько я понял, прежде чем наняться ко мне на корабль, он пересек Ливонию в облачении крестоносца. А местные жители крестоносцев очень не любят. Кажется, пару раз его пытались зажарить живьем в доспехах, потом пробовали заморозить, поливая в стужу водой, забивали оглоблями, травили собаками. Я не стану предполагать, сколько тамошних сервов он перебил, чтобы выйти из лесов к порту, но он почему-то твердо уверен, что во всем виновата Московия, и намерен ее уничтожить.

- Как ты его называешь, если от слова "русский" он лишается рассудка?

- Ему нравится, чтобы его называли Магистром. У меня на корабле все так и поступают.

- Оно понятно, - кивнул мурза, опуская лук и переходя на русский язык: - Андрей жив. Магистр?

Тирц наклонился, пощупал окровавленной рукой привратнику пульс на шее, потом утвердительно кивнул:

- Жив. Я ему даже ничего не сломал.

- Зря! - зло выдохнул хозяин дома. - Он не должен пропускать в дом гостей с оружием.

- Расслабился...

- Сбрось его вниз, - приказал мурза.

- Покалечится.

- Только смотри, чтобы на розовые кусты не упал, помнет.

Они встретились глазами: холодный взгляд безумного русского и злой, хищный - османского ставленника. На этот раз отступил гость:

- Дело ваше, - пожал он плечами, быстрым движением запустил пальцы привратнику под пояс шаровар, отступил к двери, крякнул, поднатужившись, и одной рукой перебросил того через перила балкона.

- Отойди в угол, - сипло приказал мурза, указывая Тирцу на дальнюю от дверей сторону комнаты.

Русский послушался. Хозяин дома бочком пробрался к выходу, выглянул наружу. Раб лежал точно на дорожке, между кустами цветущих желтых роз и голубым треугольником васильков. Оставалось загадкой - то ли безумец заранее прикинул, куда попадет, то ли слишком полагался на свою удачу.