Скорее всего, понимал это и владелец судна, стоящий на юте в бархатном берете с длинным темно-синим пером, суконном камзоле, украшенном на груди полосами толстого желтого шнура, и в высоких кожаных сапогах. Именно поэтому он не тратил накопленное в путешествиях золото на насущный ремонт, надеясь на промысел Божий и на то, что корабль не развалится прямо под ногами еще пару месяцев - вполне достаточно, чтобы вернуться из владений султана в Италию.

- Купить русских мастеровых, - пробормотал купец, - удачно продать их в Венеции - и можно взять еще крепкую каравеллу. Или заказать новенький когт на ганзейских верфях.

- Вы собираетесь торговать русскими мастеровыми в Италии? - громко расхохотался стоящий рядом с ним гладко выбритый ландскнехт, несмотря на жару закованный в темную немецкую кирасу поверх кожаного поддоспешника, с длинным рыцарским мечом на боку.

Впрочем, для воина рыцарский меч длинным не казался - ландскнехт превышал ростом своего собеседника едва ли не на три головы, был вдвое шире в плечах, а руки его играли мышцами, едва не раздирая тонкую ткань выглядывающего из-под доспеха атласного рукава рубахи.

- Ну, хороших мастеровых на невольничьем рынке не найдешь, поморщившись, признал купец. - Но для венецианцев за ремесленника и деревенский кузнец сойдет. А таких татары пригоняют немало.

- Русских кузнецов? - презрительно фыркнул воин. - В цивилизованную Италию? Да вы с ума сошли, сэр Артур!

Купец тихо вздохнул. Он давно смирился с тем, что нанятый в Салисе русский упрямо обращается к нему, как к дворянину, смирился с тем, что он шляется на капитанский мостик, как на камбуз, что по утрам и вечерам, раздевшись догола, обливается на палубе забортной водой, а свою одежду регулярно полощет на веревке в бурлящей за кормой воде.