– Понимаю, – кивнул Маньяк, – Мне дали по морде.

– Нет, ты не понимаешь. Ведь это конец глубине. Конец нашей мечте. Если кто-то сегодня сумел начистить тебе физиономию, значит завтра кто-то еще сможет это сделать…

– Нет уж, лучше не надо, – замотал головой Маньяк.

– Так будет, Шурка. Так обязательно будет, если мы не остановим это… Иначе – конец Диптауну, конец мечте о мире абсолютной свободы… Сам посуди, что раньше грозило хакеру или дайверу? В худшем случае – форматирование винта. А теперь… – с болью вздохнул я, – Теперь, если поймают – заберут в «ментовку» и так отметелят, что мама родная не узнает.

– Это надо остановить! – Маньяк ударил кулаком по столу, – И я знаю крутого спеца, который нам поможет! Сам Дибенко его боится!

Я изумленно приподнял брови:

– Неужели… Темный Дайвер?

Шурка покачал головой:

– Круче, Лёня, намного круче!

– Но кто? – я почувствовал, как по спине ползут мурашки.

И тогда Маньяк перегнулся ко мне через стол и, бледнея от волнения, почти прошептал:

– В глубине его кличут Писателем.

Я едва не выронил бутылку с пивом. На пару минут опять воцарилось молчание. Потом я сумел осилить свое пиво. Перевел дух и покачал головой:

– Это ты загнул. Ну Дибенко, еще куда ни шло, ну Темный Дайвер там… Но этот… этот с нами и разговаривать не станет!

Маньяк криво усмехнулся:

– Думаешь ему все равно? – в легкой задумчивости почесал подбородок, – Когда там у него планируется ближайшая читательская конференция? Кажется, через неделю?

– Ну и?..

– Вот тебе и ну! Это раньше такие посиделки заканчивались легкой и безобидной руганью с поклонниками Рыбакова и Пелевина. А теперь…? Соображаешь?

Я кивнул, тяжело вздыхая:

– Дело пахнет членовредительством в особо крупных размерах… А если еще и «тюринцы» на огонек пожалуют…

Маньяк поперхнулся пивом и закашлялся:

– Не надо про «тюринцев» – еще накличешь на нашу голову!