— Убери лапы, придурок! Ого.

Неужто я ошибся?

— Мадам, зачем же так грубо… Ведь это просто бескорыстный жест моего восхищения.

— Ну ты че, балбес, русского языка не понимаешь, — вмешивается швейцар-мужчина.

Надо же, повезло. Нарвался на соотечественников!

Прохожу просторный вестибюль и оказываюсь в холле-приемной. Здесь небольшая очередь. Жду. И наконец попадаю к самому Маэстро, человеку средних лет и располагающей внешности. Одет он тоже в стиле а-ля XIX век: белоснежная сорочка, красный галстук в зеленый горошек, расшитый золотом жилет малинового шелка и голубые панталоны, в смысле брюки.

Обмениваемся любезностями и я объясняю ему свой заказ.

Маэстро расплывается в улыбке:

— О, месье, это наше ремесло! Вы будете довольны, месье!

Он торопливо листает пухлый каталог:

— Это обойдется вам… в тысячу долларов США.

Глаза у меня округляются:

— Маэстро… Тысяча долларов… за такую мелочь.

Француз ухмыляется:

— Я бы не сказал, что это такая уж мелочь.

Да, расценки у них здорово выросли! Всего полгода назад за эти деньги можно было заказать вполне приличное тело.

Впрочем, тело мне и не нужно. Тело у меня и так есть — из стандартного набора «Майкрософта». Мне и нужна-то всего одна маленькая деталь, которой нет в стандартном наборе. Та самая, что оказалась совсем лишней для той американской миллионерши.

— Маэстро, а у вас нет чего-нибудь подешевле?

Француз вздыхает:

— Ну, у нас есть кое-что уцененное…

Он вновь погружается в изучение каталога.

Да, этот элемент мне необходим позарез. Причем не ширпотреб, а штучная работа. В «Невинных Забавах» осталась всего одна мужская вакансия.

Честное слово, мне нелегко далось это решение. Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю и мужество. И если это единственный способ обеспечить семью — что ж, я готов.