– Хорошо, – согласился вдруг сержант, видимо прочитав что-то в глазах у Ильи. – Странный ты тип – то ли студент, то ли офицер, то ли еще кто – пусть с этим начальство разбирается. Я пожизненную карточку полезности вообще второй раз в жизни в руках держу. Паспорт забирай, вдруг у тебя там в чипе действительно какие-то тайны прописаны, отписывайся потом, что сканера не было, считать не мог. А студенческий и карточку я забираю, извини – приказ. По прибытию сразу передам начальству. И это...не шали, не надо. Вокруг студгородка оцепление. С ноля часов вступил в силу особый режим, в связи с чем все студенты срочно должны пройти переаттестацию на полезность. Наше дело – доставить всех из общежития, а там тебя отпустят, если ты такой особенный. Лады?
– Пойдет, – решил не упорствовать Илья. В конечном итоге он был уверен, что его фамилия стоит во всех комитетских и армейских базах данных со специальной пометкой и просто так, в общем потоке, его никуда не загребут. А общаться с начальством в любом случае предстояло в ближайшие дни.
– Тогда вперед, – сержант сделал приглашающий жест в сторону двери.
Выйдя на улицу, Илья убедился, что дела действительно творятся серьезные. Студгородок РХТУ был плотно оцеплен милицией. Из подъездов, поодиночке и небольшими группами в два-три человека выводили студентов сотрудники комитета полезности и строили их на небольшом пятачке между тремя общежитиями. Причем происходящее непосредственно касалось только парней. Девушек тоже выводили из зданий, но далее их пропускали через небольшой коридор в живой стене за пределы оцепления и отпускали. Там они по большей части слонялись туда-сюда, названия кому-то по мобильникам и, видимо, дожидаясь конца облавы.