– Подождите, – перебил декана обескураженный Илья. – А как же справка об отчислении, аннулирование карточки полезности и прочие документы на суде?

 – Охотно верю, что все это было. Только я ничего такого не видел – Валентин Степанович несколько успокоился и уже говорил ровным тоном. – Я лишь потом начал понимать, что все не так гладко. Когда пришло постановление суда Комитета Полезности отчислить того студента с силикатов, поскольку он отправлен к месту исполнения наказания. Куда-то в Новодимровск. Ректор было воспротивился, звонил в комитет...а потом парня все равно отчислили. Уж не знаю, как и почему, извини, – смалодушничал я, побоялся лезть в это дело, да и не касалось оно меня напрямую. Думал и с тобой такая же история. Ан нет. Академический отпуск мы тебе задним числом дали, а ты и пропал. Комитет, ФСБ, – насчет тебя все молчат, как и не было ничего... Я все же позвонил твоим родителям, а они говорят – в армию ушел. Вот такие дела Илья. Теперь ты появляешься, в форме, с наградами, весь кипишь от гнева как раскаленный чайник и хочешь бить мне морду. Может, объяснишь сперва, что это у вас там за операция такая была?

 – Да так... было одно дело, – Илья сконфужено опустил глаза в пол. Парень понял, что, скорее всего, декан прав. Его версия выглядела убедительной, она вполне объясняла все нестыковки. Действительно, зачем запугивать руководство университета, принуждать его или покупать (как он вообразил сам себе), когда можно просто попросить об одолжении, представив удобную версию и опираясь на авторитет спецслужб? Да и документов у судьи в руках Илья толком не видел – он сидел в пластиковой загородке для обвиняемых. Были ли они? Небольшой спектакль в зале суда, потом вербовщик – и все готово, без лишних затрат. Хотя, нет – видимо студент с силикатного факультета отказался и поехал в Новодимровск всерьез. Впрочем, кто знает?