На картинке, зависшей над вид-пластиной, изящными волнообразными движениями извивался сперматозоид. Движения его сделались более энергичными, когда невидимая хватка медицинского тягового микролуча подхватила его и повела к заветной цели – округлой, глянцевитой, похожей на жемчужину и такой многообещающей яйцеклетке.

– Еще разок, дорогой мой мальчик, вперед на штурм бреши – за Англию, Гарри и святого Георга! – ободряюще пробормотал Майлз. – Или, по крайней мере, за Барраяр, за меня и еще, может, за дедушку Петра. Ха! – Сделав последний рывок, сперматозоид скрылся внутри желанного рая.

– Снова глядишь видеозапись с детьми, Майлз? – прозвучал рассмешенный голос Катерины, только что вышедшей из сибаритской ванной их каюты. Закончив завивать свои темные волосы и закрепив их заколками, она подошла и оперлась на его плечо.

– Это Эйрел Александр или Элен Наталия?

– Ну, Эйрел Александр в процессе сотворения.

– А, значит, опять любуешься своими сперматозоидами. Понятно.

– И вашей замечательной яйцеклеткой, миледи. – Майлз поднял глаза на свою жену, которая была просто восхитительна в роскошной тунике красного шелка, купленной им для нее на Земле, и улыбнулся. Теплый чистый аромат ее кожи щекотал его ноздри, и он счастливо вздохнул. – Разве они не были очаровательными гаметами? Во всяком случае, покуда они оставались ими.

– Да-да, и из них получились прелестные бластоцисты. Знаешь, это хорошо, что мы отправились в эту поездку. Готова поклясться, что, будь ты сейчас там, то попытался бы заглядывать под крышки репликаторов, или начал бы трясти их, бедняжек, как подарки к Зимнепразднику, чтобы послушать, как они гремят.

– Ну, мне ведь это все в диковинку.

– Твоя мать сказала мне в прошлый Зимнепраздник, что как только эмбрионы будут благополучно помещены в репликаторы, ты тут же начнешь вести себя так, будто ты сам изобрел размножение. А я-то думала, что она преувеличивает!