Глаза его метнулись от одного угла двора к противоположному.

- Маленький человек. Обычный гость.

- Скажи мне. Я узнаю так или иначе.

Кейт не хотела, чтобы в словах ее прозвучала угроза, но, едва они сошли с языка, как осознала, что грозит.

- Возможно, узнаешь.

Она снова приблизилась к нему и как бы прошла при этом сквозь стену. Там, снаружи, ее обезумевшие нервы ждали ужасной атаки. Но внутри зло исчезло - как если бы его не существовало вообще.

- Как вам это удается? - спросила она негромко, ощущая, что тайна этого человека - какая бы она ни была - не относится к числу тех, о которых надлежит оповещать весь мир.

Ответом стала та же робкая улыбка, глаза незнакомца метнулись налево, направо и снова налево, проверяя, не слушает ли кто-нибудь, не наблюдает ли. Однако он ничего не сказал.

Нужно было выяснить наверняка, и она уточнила:

- Я о той стене, что окружает тебя. Защищает от окружающего зла. Как у тебя это получается?

Лицо его обмякло от страха. Большего ужаса не могло быть даже на лице человека, к горлу которого безумец приставил нож.

- Не здесь, - взмолился он. - Всеми богами прошу, не здесь.

- Тогда назови свое имя. И скажи, где можно тебя найти. - Она прищурилась. - Только не лги. Я чую ложь.

Тот кивнул.

- У меня есть лавка в западном квартале. "Раритеты Хасмаля". Возле стены, на улице Каменотеса.

- Ты Хасмаль?

- Третий. Я работаю у отца.

Дети лавочников редко получали приглашения в Дома Пяти Семейств. А если такое и случалось, они бывали там не гостями, а работниками. Тем не менее Хасмаль, сын Хасмаля, потягивавший вино и облаченный в изысканные одежды, подобающие Дню Именования, безусловно, казался здесь гостем.

Покрепче стиснув руку Типпы, Кейт сказала:

- Завтра я зайду, чтобы поговорить с тобой.

Затем повернулась, воспрянув духом, вышла из спасательного круга и потащила за собой Типпу прочь со двора.