- Теперь жди плохих новостей, - промолвила она. - Но ты, быть может, еще успеешь спасти меня.

Девчонка решила погубить его. Маркуи замотал головой. Она смотрела на него как лиса из капкана - до смерти перепуганная и в то же время хитрая.

- Я соглашусь на брак с тобой, если хочешь. Даже если ты потребуешь себе имя в Семье Галвеев, я могу обещать тебе, что ты его получишь. Я обещаю тебе. Обещаю. Если ты просто выведешь меня отсюда.

Она предлагает брак? Печально улыбнувшись узнице, он спросил:

- Сколько тебе лет, Даня? По-моему, тебе еще рано думать о свадьбе.

- Мне восемнадцать, и по закону я могу дать согласие.

Так ей восемнадцать? А он не дал бы ей больше тринадцати, да и для тринадцати-то она была не слишком уж оформившейся. Если ей восемнадцать, во что он вовсе не склонен был верить, - девицу ожидают куда худшие беды. В качестве взрослой она не может рассчитывать на льготы, предоставляемые детям в переговорах между Семьями. Со взрослой женщиной - если семейство не выручит ее и она не в состоянии предложить свой собственный выкуп - Сабиры вправе сделать все что угодно.

Однако, причинив ей ущерб - тем более убив дочь Галвеев, о чем нельзя было даже помыслить, - они развяжут войну. А кому из Семейств и Подсемейств в Калимекке хочется таких неприятностей?

Или это не так?

Шаги сделались отчетливее. Тюремщик подумал, что слышит поступь трех пар ног по каменной лестнице.

- Спаси меня и получишь все, что я в силах тебе дать.

Маркуи ощутил, как ее страх словно одеяло окутывает его, удушает, и негромко ответил:

- Ты не в силах гарантировать безопасность моим родителям. Прости меня, девочка, но я не способен помочь тебе.

Она пронзительно закричала - в равной мере от страха и от ярости. Затем принялась кидать в него горстями подобранной с пола соломы. Отодвинувшись подальше от черты, Маркуи приложил усилие, чтобы превратить свое лицо в бесстрастную маску. Шаги наверху становились все ближе. Его охватило смятение. Быть может, у нее есть причины для страха. Быть может. Они были и у него самого.