Разъяренный шеф сыскной службы повернулся к собеседнику, взял его за лацкан пиджака и притянул к себе с такой силой, что Листон не на шутку струхнул и невольно отпрянул от разбушевавшегося босса.

— Запомните, — Макслотер говорил медленно, старательно выговаривая каждое слово, — директор Федерального департамента расследований подчиняется только господу богу. А те, кто ходит по нашей грешной земле, все у меня вот здесь.

И он с силой сжал кулак, так, что хрустнули суставы пальцев. Немного успокоился, отодвинулся от Листона и проговорил гораздо тише:

— Не забывайте, что президент никогда еще не оспаривал моих решений, — он медленно поднял руку и несколько секунд молча любовался своим квадратным кулаком молотобойца, затем твердо закончил фразу: —…и не станет этого делать. А самое главное — меня поддерживают те, с кем уж никто не смеет не считаться. Так и передайте своим друзьям-шизофреникам!

Макслотер выразительно покрутил пальцем у виска, не оставив сомнений в весьма низкой оценке умственных способностей своих коллег по руководству партией, и нравоучительно заключил:

— Пора бы им поумнеть, если они не хотят вылететь из национального совета.

Разговор был окончен. Остаток пути Макслотер угрюмо молчал, а Листон не решался нарушать его раздумий.

Прощаясь в аэропорту, Листон пожелал шефу счастливого пути и выразил надежду на благополучный исход рискованного предприятия. Макслотер в ответ растянул уголки рта, изобразив подобие улыбки. Видимо, он не в силах был отогнать какую-то навязчивую, не покидавшую его мысль.

— Можете об этом не беспокоиться, старина, — выдавил он из себя, глядя куда-то поверх головы собеседника. — Лучше-ка помолитесь за здравие экипажа самолета и исправность авиационной техники.

Секунду-другую помолчал и добавил:

— Воздушное путешествие — это всегда немножко лотерея, Майкл. Ставка в ней — 206 костей, заполняющих человеческое тело до катастрофы. После катастрофы их трудно бывает собрать, не то что сосчитать.