Навстречу — мужик на коне. У седла дубина увесистая, на самом — кожаный куртяк с клепками. Клиент, стало быть. Оба здоровые… и это говорю я. Я, кстати, тут за верзилу канаю. А кореш верхом местным вообще должен великаном казаться. Смотрят как-то хмуровато, причем оба битюга, и тот, что под седлом, и тот, что сверху, да мне негатив в позитив переводить не впервой.

— Добрый день, — говорю. — здравствуйте.

— А не ты ль Соловей-разбойник? — спрашивает меня этот клиент.

— Ну почему разбойник, — смеюсь в ответ. — я просто дистриб…

— …бля… — с чувством заканчиваю уже в подлеске. Я его не вижу, только спиной чувствую. Над головой небо в звездочках разноцветных. Мигают, кружатся, гаснут потихоньку… а в башке у меня кой-какие паззлы друг с дружкой состыковываются. Так ведь меня тут и впрямь Соловьем прозвали… а если я Соловей, так это, получается… — Мужик, а тебя не Муромчем жовут?

Неторопливо светлеющее, будто поутру, небо заслоняют огромные плечи клиента — самого, пожалуй, негативного, из тех, что мне попадались.

— Так и прозываюсь.

— Шука… — выговариваю я, напрочь растеряв где-то в процессе недолгого полета не то что позитив, но и обычную вежливость. — Предупрежачь же нажо…