Водяные растения со временем превратили небольшие озерца в обширные болота. За внимание со стороны насекомых и птиц боролись друг с другом все более привлекательные цветы, а их семена на парашютиках из засохших лепестков легко парили над землей в воздушных потоках, подобно крошечным воздушным змеям. Деревьев, конечно же, еще не было, поскольку деревьям, чтобы сформироваться, требовались многие десятки тысяч лет ничем не прерываемого развития.

Зародились два совершенно различных вида флоры, разделенных, как непреодолимым барьером, линией терминатора, одновременно ставшего для них и вечным полем битвы. Растения на внешней стороне привыкли к желтому солнечному свету: они были приспособлены к долгим ночам, а заодно и к холоду. Растения же на внутренней стороне приспособились к постоянному красному свету: их черные листья были длиннее, сильнее, энергичнее, но все же они были не в состоянии одолеть растительность внешней стороны. Ночь убивала их, желтого света солнца было недостаточно для нормального фотосинтеза, а красное свечение гиганта окончательно рассеивалось уже в паре сотен километров от терминатора.

Животные приспосабливались лучше. Они свободно бегали и по внешней, и по внутренней сторонам. Ничего похожего на динозавров на планете никогда не появлялось, поскольку они были бы слишком крупными и для роста им требовалось бы слишком много времени. Помимо аналогов птиц — перепончатокрылых ящериц — в большинстве своем местные животные были небольших размеров, что указывало на их водное происхождение. Все они являлись холоднокровными, обитали в мутных ручьях и заросших водорослями прудах. Эту привычку они унаследовали по необходимости. Только в подобных местах у них имелась возможность сохранить откладываемые в толстом слое донного ила яйца от ужасных бурь. Именно таким образом и сохранялась жизнь: пока на поверхности бушевали ветры, яйца, семена и споры пребывали в полной безопасности, готовые дать начало новой жизни, как только через несколько недель все успокоится.