Мы встретились на краю пустыря. На дальней его стороне трое мужчин сидят у костерка, который они соорудили из щепок и картонных коробок, передавая по кругу бутылку сивухи.

"Бедные уроды", говорит мой информатор. Он тонок, как струйка дыма, и клонится под углом, словно на большом ветру. "Довольно скоро они присоединятся ко мне."

Я делаю свое ритуальное предложение отправить его на покой, он так же ритуально отвечает отказом. "Мне все еще интересно, что происходит, мистер Карлайл. В тот день, когда это станет не так, я, возможно, прибегну к вашему сервису, и вы развоплотите меня или что вы там делаете, чтобы заставить подобных мне исчезнуть. Но сейчас я никоим образом еще не готов."

Я настраиваю себя на поиски на шумных улицах района Кинг-Кросс, терплю неудачу, и иду вверх по холму в Айлингтон. Хотя и здесь мне нет счастья найти Миранду, и под конец я сдаюсь и возвражаюсь домой. Три утра. На сей раз не видно ни следа кроваво-красного Ягуара, а когда я достигаю улицы, где стоит мой дом, то понимаю почему. Все препоны, что я установил, нарушены, пронзительно вопя у меня в голове, словно обычные сирены от воров. Более века я никогда не чувствовал необходимости запирать переднюю дверь, однако теперь, когда я вступаю в знакомый мглистый хаос моей прихожей, я запераю ее за собой.

Три духа, что делят со мною дом, куда-то отступили. Я выволакиваю шелкодела-гугенота, но он заявляет, что не видел ничего, и скрывается на чердаке как только я его выпускаю. Я зажигаю свечу и отправляюсь по лестнице за ним. Я уверен, что знаю, кто вломился в мой дом, это довольно очевидно, потому что несколько дюжин моей маленькой библиотеки эзотерики сброшены со своих полок и валяются грудой на истертом турецком ковре, который покрывает большую часть почерневшего от времени дубового пола, словно трупики целой стаи пораженных молнией птиц. Я зажигаю газовые светильники и через несколько минут определяю, что недостает одной единственной книги.