Кому-то удалось, это точно. Сомневаюсь, чтобы это был мистер Донни Халливел с его стеклянным взглядом, с его дорогой одеждой, в которой он спит, с его сомнамбулическими угрозами. "Если он это сделал", говорю я, "то я виновен, в том, что огорчительно недооценивал его."

"Вы говорите так же чудно, как одеваетесь."

"Ты считаешь, что мои одежды и орации - это притворство. Уверяю тебя, что это не так."

"Орации? Это что-то в доме?"

"Это то, как я говорю."

"Смешные устаревшие слова, вот что это. Старомодные, как и ваша одежда. Как это место. Вся эта старая мебель, свечи и все такое, вместо правильного освещения." Миранда в резкой вспышке пламени закуривает четвертую сигарету. "У вас даже нет нормальной печки, нет холодильника... Спорю, нет даже телика."

"Когда ты станешь чуть постарше, Миранда, то поймешь, что многие предпочитают время, в котором они выросли, тому, в котором находятся."

"Наверное. Но вы, похоже, выросли не в викторианские времена."

"Это совершенно верно. Когда я впервые прибыл в Лондон, королеве Виктории еще только предстояло взойти на трон."

Она смотрит на меня. Ей хочется усмехнуться, однако в глубине сердца она начинает мне верить. Я воспринимаю это как многообещающий знак того, что ее еще можно спасти. И даже если я не смогу ее спасти, думаю я, всегда самое лучшее держать своего врага поблизости.

"Те из нас, кто что-то понимают в делах умерших, могут быть большими долгожителями", говорю я. "Если ты с большой осторожностью станешь пользоваться своим талантом, Миранда, то сможешь научиться и этому трюку."

"Я смогу прожить сотню лет, да? И не стану старухой?"

"Или же выйдешь завтра на дорогу, где тебя переедет автобус."

Ее улыбка больше похожа на гримасу и быстро уходит. "Я следовала за вами, а вы не имели ни малейшего понятия, так? Человек, вроде вас, прячущийся в таком старом место, вы не знаете улиц. Спорю, есть много такого, чему я смогла бы научить вас. Может, мы договоримся?"