Лиз Дженсен
Дитя Ковчега
Рафаэлю
Естественный отбор ежедневно и ежечасно подвергает строжайшему придирчивому обследованию все изменения, что происходят в мире, даже малейшие, отвергая то, что плохо, сохраняя и улучшая то, что хорошо… Мы не замечаем этих медленных изменений в их постепенном становлении до тех пор, пока ход времени не отмерит огромные протяженности целых эпох, да и тогда наше понимание долгих геологических эр несовершенно: мы видим только, что современные формы жизни отличаются от существовавших прежде.
Прости, Господь, мои насмешки над тобой,
И я прощу, что шутку ты сыграл со мной.
Пролог
В начале – океан. Огромный. Иссиня-черный под угольными небесами. Прорезаются солнечные лучи: яркие, опасные. Под кучевыми облаками дождь хлещет по волнам – стеклянные громады яростными осколками разбиваются о корпус Ковчега. Корабль – щепка пред ликом пучины. Игрушка из древесины и пеньки.
Воздух бурлит.
Каюта Ковчега обита кожей; там просыпается Человек. Приближается шторм, человека шатает. Он вытягивает руку, хватает флягу, отхлебывает кроваво-красного кларета. Давится и разражается бранью. Его язык: королевский английский.
– Тысяча чертей!
В трюме что-то не так. Человек это чувствует. Слышите: из гробницы Ковчега доносятся визг, хрюканье, вой; свист, рычание, лай; рык, тявканье, уханье. Человек роется в нагрудном кармане и смотрит на грязные часы. Четыре часа. Такой гам обычно стоит во время кормежки – но звери уже съели свои сено и похлебку. И Хиггинс, Стид и Баукер раздали им дозы опия час назад. Животным пора затихнуть в наркотической дреме. Раньше в бурю они всегда спали.