Инструкции она помнила назубок. Систему – в аварийный режим. Заблокировать все выходы с площадки. Заблокировать двери в кабинете дист-контроля. Ни в коем случае не выходить к детям. Не позволить ребенку, кем бы он ни был и какой бы предлог не выдумывал, войти к воспитательнице. Теперь – сенсор экстренного вызова. Элиза полагала, что ей никогда не придется им воспользоваться…

Правый верхний сектор голосферы налился ядовитой зеленью.

– Дежурный службы Т-безопасности слушает.

– Детский сад «Солнышко», университетский городок Роттенбург. Воспитатель Элизабет Солингер. Ситуация 3-а! Повторяю: ситуация 3-а!

– Я слышу вас, госпожа Солингер, – изображение не проявилось. – Успокойтесь. Продолжайте наблюдать за происходящим. Сейчас я подключусь к вашему инфо-каналу. Меры безопасности приняты?

– Да.

Элиза постаралась взять себя в руки. Голос срывался, в нем звучали слезы. Что подумает о ней дежурный? Она, кавалер-дама с магистерской степенью, истерит как девчонка-первокурсница…

– Я заблокировала площадку.

– Вы всё сделали правильно. Специалист уже вылетел к вам. Будет на месте через двадцать минут. Ждите. Сами ничего не предпринимайте. Действуйте строго по инструкции. Дети не выглядят измученными? Истощенными?

– Нет.

– Приступы типа эпилептических?

– Да что вы!

– Я – ничего. Так как насчет приступов?

– Нет.

– Если начнутся, задайте вентиляционный режим «колыбель». Повторяю: «колыбель». Это поддержит их.

– Хорошо.

– Что сейчас делают дети?

– Играют.

– Во что?

– В свадьбу. На космическом корабле.

– Жених, невеста, гости? Экипаж с поздравлениями?

– Да. Вы скорее… я прошу вас…

– Не волнуйтесь. Всё будет в порядке. Следуйте инструкциям.