Заметив обиженную реакцию собеседников, Володя виновато развел руками.

— Извините, парни, но подробнее не могу. Хотел бы, но не могу. Знаете ведь как… Генерал сболтнул полковнику, полковник — мне, а достанется всем вместе. Секрет есть секрет. Тут и Запад вражий замешан, и Восток, и наши…

Словом, если кто проговорится, может не поздоровиться. Это на полном серьезе. Так что молчу для вашей же пользы.

— Да… — протянул Гуль.

Ефрейтор, не слишком церемонившийся с капитаном, рубанул более откровенно:

— Тогда нечего было начинать! — В голосе его звучала та же обида, что была нарисована на лице.

Володя смущенно прикашлянул. Он и сам осознал, что вышло неловко. Тайны или бесстрашно раскрывают или не упоминают вовсе. Он потянулся к котелку.

— Ладно уж, налью… — Ефрейтор по-хозяйски отстранил его руку, умело и ровно разлил по кружкам дымящий чай. Попутно зыркнул в сторону Гуля. — Омуля небось часто тут пробуете? — О промахе капитана он великодушно решил забыть.

— Ага, каждый день — утром и вечером, — съязвил Гуль.

— Значит, не часто? А может, тут вообще никакой рыбы?

— Почему… Видим иногда. Муксун, нельма… Покупаем у местных. Но в основном обыкновенная селедка, из Диксона.

— Значит, не особенно жируете, — посочувствовал и тут же ввернул, видимо, любимое словцо: — Хреново… На море служить и рыбы не едать — это, я вам скажу…

Отсев в угол, он гармошкой наморщил лоб и принялся ковырять в зубах спичкой — этакий знающий себе и другим цену увалень из деревни, с оттопыренными ушами и крупными лучистыми веснушками. С внутренней усмешкой Гуль отметил про себя, что ситуация в палатке забавным образом перемени-лась. Теперь безусловным хозяином был конопатый, и, как всякий хозяин, он немедленно взял бразды правления. Известно, что приходящие к власти начинают с длинных, пространных речей, — не стал исключением и ефрейтор.