Где-то далеко снова загрохотало. Взобравшись на неровный заснеженный холм, Гуль разглядел в туманной дали вспышки пламени. Капитан бесновался внизу.

— Если там кто-нибудь есть — всем крышка! — орал он. — Это же шариковые мины! Одна штука — десять тысяч осколков!.

Со стороны зенитно-ракетного комплекса долетело тоскливое завывание сирен.

Тягучие перепевы выгоняли людей из палаток, заставляя спешно заводить двигатели, метаться возле машин. Как водится, долгое ожидание закончилось всеобщей бестолковщиной. Никто не знал, откуда ждать опасности и что против этой опасности предпринимать. Искристо выплеснулись в дымчатое небо зеленые ракеты, знак боевой тревоги, и кто-то тут же открыл огонь. Куда?.. Гуль вертел головой, ничего не понимая. Вероятно, в эфире творилась такая же чепуха. А главное — он не знал, что делать. Бежать к палаткам было далеко, здесь же он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Ну что там? — Тяжело дыша, с пистолетом в руке капитан взобрался на взгорок и встал рядом с Гулем.

От гулко лопнувшего над головами воздуха оба пригнулись. Гуль бросил взгляд на танки, но не увидел их. От выстрелов стапятидесятимиллиметровых гаубиц снежная пыль клубами окутала технику. Сквозь белую круговерть прорывались косые вспышки. Они порождали подобие метели, окончательно отрезая от своих.

— Куда же они садят, сукины дети! — Капитан порывисто поднес к глазам бинокль. — Еще и туман этот, ядрит его… Откуда он взялся!

Гуль невольно придвинулся ближе. Конопатый ефрейтор куда-то запропастился, и в этой кутерьме лучше было держаться старшего.

Внезапно по дрогнувшим рукам капитана он понял, что случилось нечто страшное.

— Каракатица, — просипел Володя. — Вот, значит, она какая…

Гуль машинально схватился за автомат. О холоде он забыл, взбудораженное сердце гнало кровь горячими толчками. А через секунду он увидел то, о чем говорил капитан.

Это происходило там, в эпицентре.