— Солдату следовало охранять нечто более важное, чем твоя жизнь. Правда, как и жизнь, это можно отнять только один раз, а назад уж не вернешь. Но вдруг у тебя этого больше нет, потому и нет солдата.

Йама шепнул Дирив:

— Не всему верь, что говорит твой отец, — и сказал Ананде:

— Ты слишком много размышляешь о плоти. Не следует углубляться в мысли о том, чего не суждено получить. Дай мне ягод.

Ананда протянул ему горсть.

— Только попроси, и пожалуйста, — мягко сказал он.

Йама давил ягоду языком о небо: грубая кожица сильно кислила, а полная семян мякоть сладко таяла во рту.

Он усмехнулся и заметил:

— Весна. Мы могли бы гулять всю ночь, а на рассвете пойти на рыбалку.

Дирив сказала:

— Отец.

— Твой отец за рыбу заплатит больше, чем за лягушек.

— Он покупает у рыбаков столько рыбы, сколько сможет продать, и количество ее ограничено ценой соли.

Ананда продолжил ее мысль:

— Весной всегда охотятся на лягушек. Это традиция, потому мы и здесь. Отец Дирив не очень-то нас похвалит, если мы сделаем из нее рыбака.

— Если я не вернусь до полуночи, он меня запрет, — сказала Дирив, — и я вас больше не увижу.

Йама улыбнулся:

— Ты сама знаешь, что такого не будет. Иначе бы он тебя вообще не отпускал.

— Лучше бы с нами пошел солдат. У нас ни у кого нет оружия.

Дирив взмахнула трезубцем, воинственно и грациозно, как наяда.

— Я думаю, мы по силам равны.

— Мне тоже нельзя гулять всю ночь, — сказал Ананда, — отец Квин встает за час до восхода солнца, а до тех пор мне еще надо подмести наос и зажечь свечи в святилище.

— Все равно никто не придет, — сказал Йама. — Теперь никто не ходит, только по праздникам.

— Не в этом дело. Аватары, может, и сгинули, но Хранители-то все еще здесь.

— Они будут тут независимо от того, зажжешь ты свечи или нет. Останься со мной, Ананда. Хоть разок забудь свои обязанности.